"Ньюйоркер"

Poetry

A Cartoon of Hurt

by Michael Ryan
May 21, 2007


Burglar noise brought me downstairs bare-chested

wielding my daughter’s aluminum softball bat

as if in 3 A.M. living-room shadowland

I’d be terrible Hector instead of a senior English professor


and there you were, my father—

forty years dead, rummaging my liquor,

younger than me now and ageless and faint,

your grip too soft to lift the fifths and quarts


but rattling them to the old family music:

falsetto amber-bottle-scrape-and-clink of a man

rushing to fix himself a drink, as you always did

the moment you came home from work.


How could you be so unchanged by death?

Even out of this world you want out of this world.

—Unchanged in me, I guess. Watching you,

aluminum softball bat drooping like a penis,


I’m a cartoon of hurt, embarrassed by it.

“Dad,” I whimper, but you can’t hear it.

You abandon the liquor to open the refrigerator.

Its sudden light flashes through you like a bomb blast.


The twist-off beer caps shred your hands to Kleenex.

The pull-tab of a tallboy pulls half a finger off.

You howl in pain you couldn’t feel but felt,

the same pain of yours I couldn’t feel but felt,


which now morphs obligingly into all my ugliness,

demons and ogres dancing in my kitchen,

envy and resentment, despair and disappointment

spitting and farting, sticking out their thorned tongues.


Похоже стихи не о карикатуре. И все же, о чем они?

Герой стиха мнит себя эдаким вредным комиксом. У Остера были
"ВРЕДНЫЕ СОВЕТЫ", а здесь вся жизнь - сплошной, комикс, который
кроме вреда ничего не приносит.

Пародия на несчастье

Подозрительный звук поднял меня из постели
«Взломщик?!» - стою я полуодетый, сжимая дочки моей бейсбольную биту,
Словно внушающий ужас Гектор, а не почтенный профессор английского
В призрачном царстве теней – гостиной в 3 часа ночи.

И вижу тебя, отца моего –
Умершего лет сорок назад, а сейчас – исследующего содержимое бара,
Моложе, чем я сейчас – расплывчатый образ, не постаревший ничуть,
Тщетно пытающийся слабой рукой приподнять полную кварту вина.

Знакомый стекла перезвон – музыка моего детства,
Янтарных бутылок фальцет, и отец, как всегда,
Спешащий наполнить стакан
С порога, вернувшись с работы.

Странно, смерть не изменила тебя,
Покинув однажды сей мир ты снова стремишься уйти.
Таким и запомнил тебя, - вот почему не вижу я изменений.
Алюминевым пенисом бита повисла в руке.

Как пародия на несчастье, стою я смущенный.
«Пап» - я прохныкал, да ведь ты же меня не услышишь...
Оставив выпивку, открываешь ты холодильник.
Ярким лучом свет насквозь пронзает тебя словно лазер.

Острые пробки от пива изрезали руки, будто те – из бумаги.
Ручка комода сорвала палец, совсем – без остатка,
Ты завываешь от боли, которой не ощущаешь – вся боль твоя в прошлом,
Эту же боль не ощушаю и я – скорее – воспоминанье о боли.

Все уродство мое и безобразность – боли той порожденье.
Огры, демоны пляшут в кухне моей среди ночи,
Плюясь и пуская ветры, дразнясь языками,
Ревность и сожаление, отчаянье и безысходность.

Спасибо.

Бедный, бедный Майкл.

Сижу-тужу у печки жопу грея
Найти пытаясь на вопрос ответ:
Я – кто? Художник слова? Нет… Скорее
Обыкновенный ватмана поэт.':lol:'

Педагогическая поэма.

Роль созидателя всучив, суровым Бог создал мужчину -
Ему по жизни поручив пороть детей - казнить скотину.