Olga Khrustaleva
Владимир Эрль как зеркало питерского хеленуктизма"... Меня в гостинице клопы покусали ...
- Это не клопы, - подозрительно сощурилась Марина, - это бабы.
Отвратительные грязные шлюхи. И чего они к тебе лезут?
Вечно без денег, вечно с похмелья... Удивляюсь, как ты до сих пор
не заразился. ..
- Чем можно заразиться у клопа?
- Ты хоть не врал бы! Кто эта рыжая вертлявая дылда?
Я тебя утром из автобуса видела...
- Это не рыжая вертлявая дылда. Это - поэт-метафизик Владимир Эрль.
У него такая прическа…"
(С. Довлатов, «Компромисс»)
Владимир Эрль был одним из основателей литературной группы
«Хеленукты», в которую входили Дмитрий Макринов (Дм.М),
Александр Миронов, Николай Аксельрод (А. Ник), Виктор Немтинов (ВНЕ)
и Алексей Хвостенко. По признанию самого Эрля уже в 2000-х название
«Хеленукты» появилось путем двойной транслитерации слова «Нелепость»
(Helenoct) — с кириллицы на латиницу и обратно.
Поэзия хеленуктов была абсурдистской (они поначалу так себя и хотели
назвать, но отказались в виду «банальности), наследовала практикам
дадаистов и русских футуристов. Хеленукты практиковали коллективное
сочинение стихов.
Константин Кузьминский вспоминал, что основатель общества явился
на его свадьбу в очках для автогенной сварки, лег на пол и потребовал,
чтобы его осыпали цветами. «Вот в этой обыденности и ежедневных,
если не ежесекундных хэппенингах — характер Эрля».
Популярным жанром в обществе хеленуктов, которые часто
собиралось на Малой Садовой, была «драмагедия» — запись диспутов
и разговоров, которые они вели. Среди таких произведений коллективной
импровизации, отобранных Эрлем для публикации, — драма «Летний вечер»
(1967) и телевизионная пьеса «Рукоять бенефического рукоделия» (1969).
«Плач обезьянки», написанная Хвостенко вместе с художником Юрием Галецким,
и абсурдистская пьеса «Ботва» (1966), созданная им вместе с Леонидом Ентиным.
«На Малой Садовой я встретил ЭРЛЯ. Подойдя ко мне, он сказал: "Я слышал,
что у Вас есть весь Хлебников, так вот, нет ли у Вас бакинского издания Хлебникова?"
Я говорю, я чего-то не слышал, чтобы Хлебников в Баку издавался. "Издавался.
В 22-м году, тиражом 20 экземпляров, на ротаторе." Тихим, "жующим" голосом.
Год это был 67-й, весна, слякотно, или лето уже, жарко, стало быть, Эрлю только
что стукнуло 20. Я в мои 20 тоже уже Хлебникова знал, и неплохо, но до таких
тонкостей не доходило.
Эрль - человек уникальный, сложный, необычнейший, даже для того
разнообразия типов, лиц и характеров, что являла ленинградская сцена 60-х.
Во многом он, младше меня на СЕМЬ лет, стал моим учителем, и уж во всяком
случае, с ним я обращался только на равной. В "мальчиках" он у меня не ходил.
Не знаю даже - был ли он когда-нибудь мальчиком.
Рассказывают: звонок в квартиру Петрова (какого-то из экспертов по ОБЭРИУ),
открывают - 13-летний подросток: «Я, говорит, пришел уточнить некоторые
места у Введенского».
Эрль. И с тех пор - 2 было специалиста по группе ОБЭРИУ: Эрль и сын профессора
Миша Мейлах. Третий, Илья Левин, нарисовался уже позднее: года с 74-го.
А до, как справедливо пишет Халиф, именно Эрлю "принадлежит воскрешение
обэриутства".
Человек невероятной вежливости, иногда до занудства: "Эрль, говорю,
я Вас в окно выброшу!" "Нет, не выбросите. Вы ко мне хорошо относитесь."
8 лет - теснейшего общения, и всегда - на Вы. Но его "Вы", в отличие от
Саши Кушнера, я всегда терпел, ибо это было не от воспитания в
профессорской семье, а - СВОЕ. У Эрля все было - свое. Даже чужое.
Он мне раскрыл Лескова, ну посудите - мог бы я найти цитируемую
Лесковым пословицу: "Тешь мою плешь, сери в голову!" или другую
"Уплыли муде по вешней воде." А Эрль, с его академическим -
встроенным аппаратом, читал все, вплоть до сносок, комментариев,
приложений, примечаний, разночтений и вариантов.
Дотошность его граничила с буквоедским педантизмом Тайгина,
только Боря не блистал особо разумом: просто добрый и милый.
У Эрля же ум был, что называют французы, "эспри маль турне"
(перья не в ту сторону), с поворотиками, вывертами, извращенно-изощренный.
И потому - только он мог оценить и понять, сквозь внешний облик
благопристоя, абсурдность графа Хвостова, обэриутские начала Лескова
(цитируемое им: "А возле Императорской Академии художеств -
две собаки каменные в колпаках поставлены. Так это, брат, не собаки,
а - свинтусы! И свинтусы эти - из древних Фив в Египте вывезены,
и для того они здесь поставлены, чтоб, значит, пока они не зашевелятся -
до тех пор, брат, чтобы ша. Чтобы ничего и не было, а вроде как понарошку."
Привожу, увы, по памяти где ж мне такое в целом Лескове найти!)
Эрлюшу я люблю. Изображал мне художник Белкин, мерзким голосом
имитируя Эрля: "Чаай водоой разбавляать - только желуудок поортить!"
Пьет Эрль такой крепости чай, что мне - худо становится. Рассказываю ему,
что как-то Элик Богданов угостил меня чифирем дегтярного цвета, в своей
каморке на Блохина. Чифирь был заварен в эмалированном ковшике, третьяк,
а то и кварт, убойный. На что Эрль мне сказал: "А однажды я Элика угостил
своим чаем, так он сказал, что слишком крепкий!"
Ну это я уже просто отказываюсь себе представлять, мне худо. Эрль всегда
приходил со своей пачкой индийского или грузинского чаю в портфеле -
это ко мне-то, в можно сказать, "чайную" - и заваривал всегда сам.
Я его чаю пить не мог, и разбавлял водой, "портя желудок".
Библиотекарь, лодочный сторож, сторож на автостоянке - человек,
в голове которого свободно помещается пол-Академии, да еще остается свое!
С 16-ти лет уже зафиксировав себя тончайшими и точнейшими
текстами, Эрль за собой тащил целый хвост: Аронзона (которого, уже покойного,
собрал вместе со вдовой до точечки), Хвостенко-Волохонского-Галецкого-
Богданова-Немтинова-Миронова-Макринова-Ентина и иже, являясь точкой
пересечения этих людей и - уже можно сказать - эпох. С 66-го года уже
функционировавшее издательство "Польза дела" (тираж, большею частию,
1 экземпляр, на обеих сторонах, машинопись Эрля), где появились все эти авторы».
(Константин Кузьминский. «У голубой лагуны»).
В аукционную коллекцию «Нонконформисты. Изобразительное искусство. Автографы.
Хвост, Анри и хеленукты - к 85-летию Алексея Хвостенко. Толстый и "Мулета» вошли
редкие самиздатские сборники Владимира Эрля, напечатанные им под грифом
издательства "Палата мер и весов", автографы и фотографии поэта.
https://www.facebook.com/olga.khrustaleva.71
