Кто, что и когда может говорить на публике — дискуссия продолжается
История свободы слова — это история напряженной и запутанной дискуссии о том, кто, что и когда может говорить на публике. На глобальном уровне дискуссия продолжается и сегодня: одни считают свободу высказывания помехой, другие — необходимым условием процветания общества.
Принято считать, что свобода слова в США гарантируется первой поправкой к Конституции: «Конгресс не может принять закон… ущемляющий свободу… печати». Но история этого документа, написанная журналистом и историком права Энтони Льюисом, показывает, что норма закона как таковая значит не много. Поправка была принята в 1791 году, но в правовом смысле современное понимание свободы слова утвердилось только к 1964 году. Текст закона не менялся, менялось его толкование обществом и в первую очередь судьями.
Мы оскорбляем истину неверием в то, что она победит в открытой борьбе с неправдой, писал в середине XVII века английский поэт и публицист Джон Мильтон. Под открытой борьбой «хороших» и «плохих» идей он подразумевал отмену предварительной цензуры и лицензирования издателей. Существование в Британии закона о «мятежной (подрывной) клевете» (seditious libel) не казалось поэту ограничением свободы. По этому закону истинность обвинений, преданных гласности, не могла служить оправданием публицисту: преступление состояло в самом факте публичного обвинения, снижавшего уважение общества к государственному чиновнику или священнослужителю. Правдивая критика могла оказаться даже более «мятежной», чем наговор.
В США было решено, что значимость критики для общества окупает ее издержки
В делах о клевете рубежа XVIII-XIX веков в США правдивость информации служила оправданием выступавшему, что было шагом вперед по отношению к британскому закону. Но свобода прессы еще долго означала именно свободу от превентивных ограничений — важно было не ограничивать автора «до», но можно было строго судить его «после». Только в 1964 году в деле «Нью-Йорк Таймс» против Салливана«судьи сформулировали сегодняшнее понимание первой поправки. Было признано, что не газета обязана убеждать суд в своей правоте, а чиновник, считавший себя оклеветанным, должен доказать факт предумышленной лжи со стороны журналиста. Сместив бремя доказательства на истца, суд снял большую часть ограничений свободы не только «до» публичного выступления, но и «после». Это решение подчеркнуло различие между двумя типами отношения к государству: либо это «суверен», которого нужно защищать от злобных нападок, либо это временно избранные подотчетные люди, которых полезно критиковать, чтобы они не забывали о своей подотчетности. Самоцензуры стало меньше, последовал вал публикаций и телепередач о положении чернокожих на Юге и окончательный запрет расовой сегрегации в США. Скоро последовал «Уотергейт» и отставка президента Никсона.
Жесткое законодательство о СМИ, т. е. потенциальная возможность быть наказанным, порождает самоцензуру в прессе, а не «самоцензуру» поведения политиков. В России законодательное регулирование СМИ крайне жесткое. У нас ограничивается свобода и «до», и «после» высказывания. В России действует разрешительная, а не уведомительная регистрация СМИ, государство может приостановить выпуск или закрыть СМИ, есть уголовная статья за клевету, жестко применяются положения закона об экстремизме и гражданско-правовые нормы о защите репутации. Такого сочетания норм нет ни в одной из развитых стран. Порожденная нашим правовым климатом самоцензура, кстати, распространяется не только на журналистов, но даже и на тех, кто просто комментирует новости для прессы. Анонимных комментариев за последние годы стало гораздо больше.
Отрицать неприятные последствия «безнаказанности» СМИ для частной жизни элиты невозможно. Но в США и странах, перенявших их опыт, было решено, что значимость критики для общества окупает ее издержки. Существуют, правда, бедные страны с давними традициями свободы слова — например, Индия; есть также и богатые страны, где такой свободы нет, — например, Сингапур, Китай, некоторые страны арабского мира. В общем, нельзя сказать, что богатство ведет за собой свободу. Неизвестно также, верно ли обратное.
Anthony Lewis «Freedom for the Thought That We Hate. A Biography of the First Amendment». — Basic Books, 2007
Максим Трудолюбов
Ведомости
№ 13 (100) 04 апреля 2008
