Когда-то он работал в журнале "Аврора". Его отдел - "Слон" - лет тридцать назад печтал интересные вещи, кое-что я помню до их пор.
Познакомились мы с ним в Нью-Йорке в 2003 году. Александр работал над сборником "Всемирный день поэзии", и некоторые жж-исты принимали в этом сборнике участие.
Шкляринский написал книгу воспоминаний - он ведь встречался с Бродским, Довлатовым, хорошо знал многих ленинградских литераторов.
Последние годы он болел - но, когда самочуствие улучшалось, обязaтельно что-то придумывал: то "Вечер юмора" в "Русском Самоваре", то очередной "День поэзии" (так и невышедшй, не по его вине), то просмотр фильма в книжном магазине, то выступление в русской миссии ООН.
Один из первых(или даже первым) Шкляринский издал сборник Ольги Бешенковской. В его издательстве печтались Кушнер, Городинский, Богорад - не со всеми книгами я знаком. Рассказы и стихи Александра печaтались в солидных изданиях.
Чувство юмора он сохранял и в больничной палате. Своих соседей-пациентов, описывал доброжелательно, даже не понимания их.
Я звонил ему под Новый год - Шкляринский рассказывал о передачах, сделанных о нем Граковским на русском телевидении, планировал к первому апрелю подготовить еще одну, посвященную "Боевому Kарандашу", группе ленинградских художников. Вроде бы ему было лучше...
Очень жаль Шкляринского. Недавно ему исполнилось семьдесят.
Он всегда был увлечен своим делом. Он рассказал мне, что в довольно тяжелом состоянии не отменил выступление, добрался все же до библиотеки в Квинсе, подошел к микрофону, ухватился за него для уверенности, чтобы не упасть. Он боялся, что голос, под воздействием лекарств и нагрузки, сорвется - но читал часа полтора, и люди слушали его внимательно, и подходили к нему после выступления, благодарили."
http://rabinovich.livejournal.com/519650.html 7февраля.2009
Светлая память.
Для меня (и не только для меня) Саша был первым редактором,
т.е. редактор, который тебя впервые напечатал. Крестный.
Никогда не видел его печальным и подавленным.
Всегда планов громадьё, не смотря на здоровье.
Не могу себе представить, что не услышу его неунывающий
голос, игнорирующий одышку.
